Павел Засухин. ХАСЫНСКИЙ ГЕОЛОГ №1

(Опубликовано в № 32 газеты «Заря Севера» за 2019 год).

Один из читателей нашей газеты А. К. Пиотровский, ветеран геологоразведки Севера, живущий в поселке Хасын, прочитав мой сборник очерков «Хасынский меридиан» высказал претензию. Одну, но, так сказать, стратегическую: почему я не упомянул в книге об истории Хасынской ЦГЭ?

Дело в том, что я не считаю себя вправе писать о хасынских геологах. Признаюсь, что перед многими из них в реальной жизни я робел по причине восхищения ими, как личностями. Тем более, что историю Хасынской ЦГЭ очень полно до меня изложил А. Я. Токарев в своей замечательной книге «Хасын» (издана в 1997 году в пос. Палатка). Правда, как выяснилось, А. К. Пиотровский в силу различных причин ее не читал.

Но речь ниже пойдет не о том, а все-таки, о конкретном человеке из числа хасынских геологов, о котором, как я считаю, написать не просто нужно, а необходимо. По воспоминаниям о нём он настолько сильно меня впечатлил, что я преодолел свою робость.

Одной из выдающихся личностей, стоявшей у самых истоков одного из самых значимых поселков Хасынского района, и при этом пока не занесённой на исторические скрижали в той мере, какая достойна, является Сергей Владимирович Домохотов.

Его официальную биографию я знаю из записок А. Я. Токарева, тщательно сохранившего те данные, что до поры хранились в Хасынской ЦГЭ. (Не секрет, что многие документы этой мощнейшей геологической организации были просто безвозвратно утеряны во время развала 90-х).

На разных ресурсах Интернета, кстати, биография Домохотова изложена с некоторым несовпадениями: тут отличаются даты, там — места и обстоятельства действий. В данном случае я привожу все датировки и привязки к месту исключительно по данным Токарева. Во-первых, он использовал архив собственно ЦГЭ (о чем делал пометки в своих записях), а во-вторых, Анатолия Яковлевича я знаю, как человека весьма скрупулезного. Любая ошибка в описании деятельности ЦГЭ для него была делом очень маловероятным.

Итак, Сергей Владимирович Домохотов родился в 1912 году в г. Стрельне, что под Санкт-Петербургом. Образование — среднее специальное, но где он его получил — неизвестно. (По словам А. Я. Токарева — в личной карточке это не указано).

То, что было загадкой для Токарева, и о чем он ясно написал в своих записных книжках, удалось выяснить мне. Сергей Владимирович не имел систематического геологического образования. Он закончил только курсы коллекторов. Правда курсы эти были при Геолкоме, а читали лекции на них такие корифеи как Болдырев, Наливкин, Лодочников. Но, судя по отзывам знавших Домохотова людей, главным для него было неустанное самообразование.

В Дальстрой С. В. Домохотов прибыл в 1938 году. До этого некоторое непродолжительное время успел поработать в Геолмаркштресте г. Ленинграда.

В Дальстрое молодого геолога сразу же направили в только что основанный поселок Хасын-уголь. Именно разведкой и доразведкой угля Домохотов первоначально и занимался. Сначала — прорабом-геологом разведрайона «Хасын-уголь», потом — заведующим Геолого-разведочного бюро, а с августа 1940 года — начальником Хасынской поисковой партии.

Хасынские угли впервые открыл еще в 1930 году В. А. Цареградский. Однако в 1932 году нагаевская партия «Дальгеотреста» под руководством горного инженера Г. Ф. Семенова (этот человек дал имя собственное самой реке Хасын, кстати) провела оценочные работы и вынесла вердикт: угли низкого качества, а оценочные их запасы всего 200 тыс. тонн.

Но интерес к хасынскому углю совершенно неожиданно поддержали работники Палаткинской автобазы. Работники автобазы самостоятельно стали брать уголёк из отвалов разведочных шурфов, чтобы использовать его для отопления гаражей. Дальстроевское начальство посмотрело и… согласилось с инициативой автотранспортников, ибо ближайшее на тот момент к Палатке и Магадану «хорошее» месторождение угля находилось аж в Эльгене. Хасын же был значительно ближе.

Как мы все помним, доразведка угля увенчалась полным успехом, и черное топливо стало поступать в котельные Магадана и Палатки. Конечно, не вина Домохотова, что в более поздние времена хасынский уголёк сочли менее качественным, чем привозной из Кадыкчана или Аркагалы и местные шахты закрыли. К данной статье в качестве иллюстрации использую фотоснимок устья самой первой угольной шахты поселка Хасын, сделанный нашим внештатным корреспондентом Валерием Мирославовым в 2012 году. Как видите, еще чуть-чуть, и разобрать, где была шахта станет невозможным в силу природных причин.

Из других источников нам известно, что не позднее 1939 года С. В. Домохотова подключили также к поискам сырья для стекольного завода, строительство которого предполагалось начать на берегу реки Красавицы. Из современного анализа источников становится ясно, что стекольный завод не был «привязан» к Красавинской залежи вулканпепла. Тем не менее, с открытием Красавинской залежи белого кварцевого песка, как тогда именовали вулканпепел, Домохотов совершил открытие, оставившее заметный след в истории науки. Этот пласт вулканпепла является самым мощным на Колыме и одним из немногих в мире, что находится на поверхности земли. Поэтому посмотреть на него приезжают ученые из многих стран.

Надо сказать, что Хасыном колымская карьера Сергея Владимировича не ограничилась. После 1941 года он занимал различные посты в экспедициях по всему Дальстрою — от Яны до Алдана. Окончательно переехал из Хасына в 1951 году — перевели в Алданскую экспедицию. Здесь он совершил главный труд своей жизни: составил лист Р-54 государственной геологической карты в масштабе 1:1000000.

Для несведущего человека слово «лист» звучит как-то несерьезно. Однако территория, запечатленная на листе Р-54, охватывает огромную территорию в центре Магаданской области от побережья Охотского моря до центральных районов. В общем, это труд не просто колоссальный, а колоссальнейший

О Сергее Владимировиче Домохотове опубликованных воспоминаний осталось не очень-то много. Но все они характеризуют его как светлого, доброго человека, обладавшего огромной эрудицией и не лишенного литературных талантов.

Как вспоминал один из его учеников — В. А. Ян Жи Шин, Домохотов был весьма разносторонним человеком. В нем интеллигентность сочеталась с воистину северным мужеством, требовательностью к себе и другим.

В целом то поколение первых покорителей Колымы можно сейчас назвать легендарным. Не люди — титаны! По воспоминаниям, Сергей Владимирович мог спокойно «тяпнуть» стакан неразведенного спирта, не запивая и не закусывая, и в то же время — прекрасно мог по памяти декламировать Есенина, Пастернака, Демьяна Бедного и других поэтов двадцатых годов — любил этот период, завершивший «серебряный век». Мог в буквальном смысле встать на голову и ходить на руках на студенческой вечеринке, но мог и организовать учебный процесс со всей серьезностью.

Ян Жи Шин вспоминал и такое: «Однажды, когда я работал у него на составлении листа Р-54, он заставил меня три с половиной часа колотить в карьере магаданской автодороги сланцы даланкичанской свиты пока не нашелся гониатит амалтеус маргаритатус, который, как он считал, там должен был быть».

В более зрелом возрасте ради дела Сергею Владимировичу пришлось мужественно переносить полевые трудности: выявилась болезнь средца, начал накапливаться излишний вес.

На фотографии 1953 года сидит средних лет человек со вполне заурядной внешностью, разве что полноватый. В простецкой геологической полевой одежде, он разговаривает со своим собеседником и лично я чувствую, что разговор там хоть и серьёзный, но идёт с юмором. Вот такое у меня ощущение.

В своей разносторонности Домохотов, пожалуй, не слишком отличался от некоторых других корифеев дальстроевской геологии.

У Токарева в записных книжках, например, Домохотов в разделе «Первые геологи Хасына» идет под номером первым, а вторым — Григорий Федорович Гурин. Он родился в Харьковской области в 1906 году, учился в Харьковском горном училище, а в 1936 году его арестовали по статье 58-10 и по приговору отправили на три года на Колыму. Но в мае 1939 года он был освобожден, судимость снята, и летом 1939 года Гурина назначили заведующим геолого-разведочными работами в «Хасын-уголь».

Вообще, представить условия, в которых оказались первые строители поселка Хасын, можно из воспоминаний еще одной представительницы того поколения первопроходцев — Марии Августовны Михельсон. Она, правда прибыла, когда уже угольное месторождение заработало, так что к когорте «отцов-основателей» поселка ее не причислишь.

Воспоминания Марии Августовны не раз печатались на страницах газеты «Заря Севера». Сама она — уроженка Башкирской АССР (по национальности — латышка). До Дальстроя работала в Крымском геологическом бюро «Азчергеолуправления». Проработала в колымской геологии до 1974 года — вплоть до ухода на пенсию. С 1946 года была старшим геологом Хасын-угля.

Из воспоминаний Марии Августовны Михельсон:

«В поселок Хасын я прибыла из благодатного Крыма в пуржистый зимний вечер 14 октября 1940 года. Поселок показался мне очень маленьким. В хаотическом беспорядке разбросались таежного типа низенькие домики. Крыши их украшали длинные железные трубы, из которых шел густой дым. Помещения отапливались железными печурками, в которые нужно было своевременно подкладывать очередную порцию дров, иначе быстро становилось в комнате холодно. За ночь обычно все успевало застыть, в ведрах вместо воды был лед».

Насколько я понимаю сейчас, оперируя документами и воспоминаниями, в Хасыне тогда жить было гораздо более неуютно, чем в близко расположенной Палатке. В Палатке. по крайней мере, уже существовал Генплан, по которому осуществлялась застройка, в том числе, жилая. А Хасын изначально самостоятельным посёлком не считался — с момента основания он входил в Палаткинский поссовет, потом десятилетие (1969-1979) считался частью Стекольненского поссовета, потом его опять присоединили к Палатке.

Но частью Палатки он был довольно обособленной: геологи самостоятельно возводили все строения и сооружения здесь, от производственных до жилья. Это практика продолжалась и в более позднее время, вплоть до отмены Советской власти.

Однако, частью большой страны геологи ощущали себя всегда. И одним из патриотов СССР был, безусловно, С. В. Домохотов.

Из воспоминаний М. А. Михельсон: «Но вот настал день, когда московское радио известило нас о вероломном нападении на нашу Родину немецких фашистов. Горняки и геологи просились на фронт, но на них распространялась бронь, и им в их просьбе было отказано. Тогда многие из них немедленно, внесли свои сбережения в фонд обороны. Старший геолог Сергей Владимирович Домохотов, например, внес пятьдесят тысяч рублей. Весь коллектив дружно подписался на заем с условием досрочного внесения подписной суммы. Стали работать по-фронтовому. Горняки выходили из забоя только после того, как был выдан весь отбитый уголь. Женщины собирали теплые вещи для бойцов Красной Армии…».

Конечно, многие сотрудники Дальстроя отличились массовым самопожертвованием, переводя деньги и на строительство танковых колонн, и на покупку самолетов, и на закупку обмундирования для бойцов на фронте, но, как видим, Домохотов был одним из первых.

Умер он скоропостижно от сердечного приступа во время командировки в Ленинград в 1966 году. Сердце стало тому причиной. Он должен был защищать на Научно-редакционном совете всесоюзного Геологического института одно из главных дел своей жизни — лист Р-54 Государственной геологической карты СССР.

Именем С. В. Домохотова названа одна из улиц поселка Хандыга. В Хасынском районе же он пока никак не отмечен, что, в общем, несправедливо.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...