Анжела Ударцева. ЖИЗНЬ, КАК ИСПЫТАНИЕ

(Опубликовано в № 15 газеты "№Заря Севера", 2014 год).

«Заповеди» дома престарелых и инвалидов

Дима, мужчина лет 45, потерялся. Он шел, опираясь на поручни, по длинному коридору, озираясь на всех и пытаясь вспомнить, где его комната. Из нагрудного кармана простой синей рубахи торчала ручка большой обеденной ложки, которую он всегда боится где-то оставить. Он шел то в одну сторону, то резко поворачивался и шел в другую — так и метался между стен. Вид у него был настолько беспомощный, как у мамонтенка Димы из известного мультика, что нельзя было к нему не подойти. Директор областного дома-интерната для престарелых и инвалидов Н. В. Никифорова тихо спросила: «Дима, ты опять потерялся?» и аккуратно отвела его за руку в комнату, мимо которой он уже несколько раз проходил мимо.

Кто последний в дом престарелых?

…Здесь никто ни над кем не смеется. Здесь все всё понимают про обитателей «казенного дома» и стараются помочь даже в простых мелочах. А за стенами этого дома плещет суровая действительность, в которой каждый из более чем двухсот подопечных, попавших сюда в силу сложившихся обстоятельств, мог бы элементарно сгинуть. И тот же Дима, по сути, взрослый человек, но потерявшийся в метре от своей комнаты, не смог бы выдержать испытаний жизни. В прошлом он — алкоголик с большим стажем. Допился в свое время до того, что практически растерял человеческие качества. И деградация могла бы продолжаться, но его успели подобрать, отмыть, накормить. И вне стен ставшего родным дома-интерната он уже не сможет выжить.

У каждого из жителей этого социального учреждения, который на простом разговорном языке называется по-разному – «домом скорби» или «богадельней», как я прочла в одном словаре, — своя жизненная история.

Директор областного дома-интерната для престарелых и инвалидов Н. В. Никифорова знает все эти истории, хотя работает на руководящей должности всего два года. Но и до этого ей приходилось трудиться в социальной сфере — в Центре пожилых людей, затем в Департаменте социальной поддержке Магаданской области. Более двадцати лет Нина Владимировна работает в социальной сфере, так что принципы гуманности, милосердия знает не понаслышке. И всегда с ними живет, но в то же время знает, что надо оставаться серьезным организатором в этом многоликом мире.

Когда я ехала в этот дом-интернат, то разговорилась на остановке с бабулькой, узнавшей во мне журналистку. Так она, выспросив меня, куда я направляюсь, тут же стала говорить: «Я — одинокая, тоже хочу в этот дом отправиться жить, что мне для этого нужно? А квартиру они у меня не заберут? Сейчас как наслушаешься по телевизору всякого, то и страшно становится. Но с другой стороны себя сама я уже не могу обслуживать — тяжело. Ты уж узнай, доченька, да через газету напиши про правила приема».

Но стоит отметить, что существуют не только определенные правила приема в дом-интернат, но еще и…очередь. Я поначалу не поверила, но когда разговорилась с родственниками престарелого человека из Хасынского района, то узнала об этом из их уст. Да, действительно, очередь в дом- престарелых и инвалидов существует, что подтвердила его директор Н.В. Никифорова при нашем общении, но в любом случае оформительскими делами занимается Департамент социальной поддержки администрации Магаданской области, куда при необходимости и нужно обращаться. Варианты могут быть разными — может, человеку достаточно будет того, что его начнет посещать социальный работник и помогать в нужных бытовых и организационных делах, либо в первую очередь человеку нужно пройти курс лечения в больнице. В доме-интернате живут или инвалиды, или те, кому исполнилось не менее 60 лет (и при таком возрасте неважно — есть инвалидность или нет)

60-летние «отказники»

Надо сказать, что очередь создается еще и за счет того, что некоторые граждане активно стараются определить своего немощного родственника тогда, когда собираются в отпуск. Сиделку нанять – дорого, а в дом престарелых оформить человека можно совершенно бесплатно. Но есть и очень, я бы сказала, омерзительные случаи — это на мой взгляд. Родственники, стараясь избавиться от пожилой мамы (бабушки или старенького отца, дедушки и так далее), упорно стоят в очереди, чтобы насовсем «сбросить обузу», а тому, кто в конечном итоге попадает в дом-интернат, говорят: «Полежишь немного, на период нашего отпуска, а потом мы тебя заберем…». Проходит год, пять, десять лет и даже больше, но никто никого не забирает.

Как тяжело смотреть таким людям в глаза, полные надежды! Они ждут и не могут поверить в предательство родных!

Таких Нина Владимировна называет «отказниками». Выходит, не только при рождении можно стать отказником, когда мать не хочет забирать родившуюся кровиночку и пишет отказ. На старости лет можно тоже стать ненужным для своих родных. Хотя, нет. Есть такие дети или внуки, которые «спихнули» в дом-интернат родного человека (при этом, продав его квартиру, машину ободрав его, как «липку»), но продолжают навещать, по-прежнему кормя баснями относительно того, что скоро заберут обратно. А зачем приходят и обещают, «мозоля» глаза, спросите? А потому что наступил день пенсии у родного человека — папы, мамы, бабушки, дедушки — и почему бы не навестить, да еще получить лакомый кусочек из этой пенсии. И когда-то брошенный родными детьми, внуками человек с удовольствием «отщипывает» от своей пенсии кусочек, а то от нахлынувших чувств, что его посетили, и вовсе все имеющиеся деньги отдает.

— А в итоге что получается — сосед или соседка по комнате вечером чай с пряниками пьет, а этот человек, отдавший все свои деньги родной «кровиночке», лежит на своей кровати лицом к стене. И делает вид, что не хочет он чай с пряниками, а на самом-то деле хочет, только стыдно об этом сказать. Нет, мы, конечно, хорошо всех кормим — у нас пятиразовое питание, еда – калорийная. Дается много молочной продукции, фруктов. Но ведь наши подопечные не в закрытом учреждении живут, они могут выходить из дома-интерната, отправляться в гости, делать покупки, приобрести то, чего им хочется к чаю, а есть не только то, что дают в столовой. И когда нет ни копейки, то психологически человеку тяжело. Но что он может с собой сделать, если он любит тех, кто когда-то его сюда определил и теперь только навещает в день пенсии? Мы не имеем права вмешиваться в эти родственные отношения, — говорила Нина Владимировна Никифорова.

Отмечу, что все, кто сюда поступает, должны вносить свою сумму из личного источника дохода. Эта система оплаты сложилась очень давно и до сих пор существует. Человек должен отдавать 75 процентов от своей пенсии (инвалидной или по старости). Если же его доход выше прожиточного минимума, тогда он платит фиксированную сумму, которая в месяц составляет менее 8 тысяч рублей. Например, в одном месяце она была 7900, а в другом — 7600.

Не забудьте выключить свет!

Экономить удается, в том числе и за счет меньшего расхода электроэнергии. В доме-интернате действует программа энергоснабжения по принципу «Не забудь выключить свет!». И все подопечные стараются быть в этом плане активными — выключают за другими освещение в местах общего пользования и у себя в комнате, если оно особо не нужно.

С кем бы я здесь ни общалась, все с добротой отзывались не только о тех, кто помогает им в доме-интернате преодолевать жизненные трудности каждый день, но и о своих родственниках.

Вот одна бабушка рассказывала мне о том, какие у нее замечательные дети. А на самом деле они ее били, квартиру обманным путем отняли. В итоге бабушка долго жила на квартире у чужих граждан. А потом добрые люди помогли ей здесь найти свой последний приют на земле.

Или вот обитатель здешнего дома скорби — пенсионер Валерий. У него было все — машина, квартира, а дружки обработали его так, что остался без кола, без двора. И с кучей болезней. Он за мной на инвалидной коляске ездил и все говорил: «Вы напишите о нашем доме-интернате хорошо. Здесь, честное слово, нам хорошо, нас не обижают, нам тут хорошо».

Но такие «показательные дедушки» в нынешнее стабильное время не нужны — в доме-интернате, действительно, созданы отличные условия для его обитателей. Я помню, впервые побывала здесь в 1995 году, когда была на практике студенткой журфака. Это было мое первое серьезное расследование. Но тогдашний директор дома-интерната разрешил мне пообщаться только с одной полной женщиной, которая говорила, что в их доме-интернате не жизнь, а рай. А я иду по «всклоченному» коридору (пол был до ужаса старый), гляжу на грязное белье в палатах (со стиркой вещей были какие-то неполадки), оцениваю ту еду, которую несли буфетчицы в комнаты (что-то серое в тарелках было), смотрю, как течет крыша в одном месте, осматриваю, как запущены туалеты… И думаю: «Где же тут хорошо-то? Такой ужас!». И тут одна санитарочка мне шепнула на ухо, что эту «показательную бабушку» всем журналистам демонстрируют, как «глас народа», чтобы она басни рассказывала.

Но, к счастью, прошли те тяжелые времена утекания неизвестно куда средств, которых и без того у государства тогда не хватало на обеспечение брошенных на произвол судьбы стариков и инвалидов. Сейчас везде уютные комнаты (и в каждой есть телевизор и тумбочки), хороший ремонт (везде установлены пластиковые окна, отремонтированы полы, кровля). И всем — одинаковые комфортные условия. И не важно, инвалид ли он детства, бывший зека или просто выброшенный детьми на обочину жизни старичок.

«Отморозил» по пьянке…мозг

Не хуже «мамонтенка Димы», который все время теряется в «трех соснах» (а вернее, в метре от своей комнаты), или облапошенного дружками Валерия, чуть не деградировал еще один хронический алкоголик Н. Он уходил в страшные запои и до того, в конце концов, допился, что сейчас даже не помнит, что такое алкоголь. И не пьет именно потому, что «пропил» те центры нервной системы, которые отвечают за желание выпить. Представляете, до чего можно допиться? Работники дома-интерната переживают, как бы он не вспомнил, зачем нужна водка и какой эффект имеет. Может, уже никогда об этом не вспомнит, раз нервная система и мозг этого совсем не хотят?

Есть те, кто пропивает не только мозги и нервы, но и ноги, которые по пьянке отмораживают. Но это — отдельная категория людей, равно как и те граждане, кто живет здесь в спецотделении. Например, это люди с уголовным прошлым, хотя ворошить прошлое тут никто не торопится, если они сами об этом не захотят говорить с подходом «Ты меня уважаешь». Тяжелее всего работникам дома-интерната переживать день пенсии тех, кто любит выпить. Может, со мной бы кто-то из жителей спецотделения и поговорил, но с глубокого похмелья им этого не хотелось делать.

— А как алкоголь проносят, Нина Владимировна? Ведь у вас такая серьезная охрана. Мимо нее муха не пролетит…

— Но в обязанности охранника не входит обыскивать людей. Он может осмотреть человека, но устраивать обыск не может. Этого по закону не положено. А наши жители умудряются в ботинках бутылку проносить или, извините, в трусах, — говорит директор учреждения. — Но за сухой закон боремся. Проводим профилактические беседы, привлекаем при необходимости сотрудников полиции.

— А покупают, как в былые времена, дешевую самогонку у каких-нибудь бабушек Матильд с окраины?

— Нет, самогон уже давно не в обиходе. В стране люди жить стали лучше. И есть улучшение в материальном плане и у жителей дома-интерната. Покупают водку, так что хоть отравлений нет. А с алкоголизмом боремся. В том числе, нам в этом помогают и те жители дома-интерната, которые совсем не пьют. У нас есть КБК — культурно-бытовая комиссия, на которой мы рассматриваем разные вопросы, в том числе и относительно тех, кто любит выпить.

С председателем этой комиссии я познакомилась лично. Женя, ему чуть больше тридцати лет. Он – инвалид детства. Женя представляет ту категорию людей, которые приходят сюда не в силу самостоятельного и нередко беспечного физического «угробления», когда, как я говорила, человек в нетрезвом виде уснул и отморозил руки или ноги. У него с рождения нет ног. Но он такой красивый парень, что я, если честно, опешила и немного его этим смутила. На инвалидной коляске его подвозил к лифтовому подъемнику (кстати, совсем недавно сделали эту классную, в большой стеклянной оболочке лифтовую платформу, которая доставляет людей с физическими ограничениями вверх и вниз) его сосед по комнате — Стас. Женя воспитывает Стаса, хотя последний — гораздо старше своего соседа.

Единоросс Женя, Элвис Пресли и «бой-баба» Татьяна

— И долго уже не пьете? — спрашиваю я, невольно улыбаясь.

— Уже неделю в завязке, — с нескрываемой гордостью отвечает мне сосед.

Я думала, что уж в доме инвалидов вовсе не интересуются политикой. Но ошиблась. Оказывается, Женя является членом партии «Единая Россия» и говорит, что это его сознательный выбор. Он уверен, что эта партия многое делает для людей. И даже ни с кем не хочет спорить на эту тему.

Познакомилась я в доме и с…Элвисом Пресли. Правда, именем короля рок-н-ролла назвали здешнего четвероногого обитателя — морскую свинку. Есть у него и подружка — Дуська. Но важный и немного чванливый Элвис нередко дерется с подружкой. «Может, потому, что у нее простоватое имя?» — гадают обитатели дома-интерната.

Животных здесь, конечно, запрещено держать. Но если уж бывает такая ситуация, что некуда девать бедного животного, то, скрепя сердце, администрация дома-интерната старается не замечать этих несчастных животных.

— Если есть возможность, то животных куда-то отдают, потому что нельзя нам по санитарным правилам держать здесь четвероногих, как бы ни жаль было их хозяев, — вздыхая, говорит Нина Владимировна, — и иногда приходится принимать меры. Закон есть закон.

Но посмотришь в полные одиночества глаза Татьяны Владимировны, которая мертвой хваткой держит свою кошку Дашку, и подумаешь: «Что делать?». Она ведь лучше свое сердце отдаст, нежели кошку. В прошлом у нее сгорел дом в микрорайоне «Пригородный». Вещей не осталось, родных еще до пожара не стало. Кошка Дашка да бабка Таня — вот и вся семья. Какие пожитки уцелели, с ними и появились в доме престарелых и инвалидов. И уже никуда отсюда Татьяна Владимировна не хочет уходить.

— Только если на тот свет, а так, — для меня это счастье, что я сюда попала. Спасибо и администрации дома-интерната, и Департаменту соцзащиты, и губернатору области Владимиру Петровичу Печеному, что сохраняет этот дом. Для нас, ненужных никому, этот дом — последняя точка на земле, где мы можем жить, общаться. У нас тут пятиразовое питание, молочка всегда, фрукты. У нас тепло. Кто бы раньше знал, что я сюда попаду. Скажи — не поверила бы. Я ведь токарем работала. «Бой-баба» — про меня говорили…

Больше Татьяна Владимировна не продолжала — она плакала, уткнувшись в свою кошку Дашку.

Кто в чем находит отдушину, живя здесь, в «казенном доме». Кто-то в алкоголизме, но это плохое дело, и с этим, как видите, стараются бороться. Кто-то клятвенно просит оставить с ним животного, но это опять-таки исключительные ситуации. А кто-то отдается стихии творчества.

Уж в этом плане администрация дома-интерната делает многое. Здесь есть и хорошая библиотека, и уютное помещение, где можно полепить-порисовать. Кстати, когда я была в доме-интернате, то его жители готовились к конкурсу поделок «Дары природы». И, смотря на эти поделки — зайчиков, мишек из осенних листочков, я сравнивала их с работами детей. Это с виду многие жители дома — интерната хотят казаться сильными, хмурыми, а в душе у них цветет детство и плещется искренность.

С каким трепетом показывала мне свои фенечки инвалид по зрению Надюша! Она красиво плетет украшения из бус. Это мы думаем, что она ничего не видит. А она так здорово плетет эти разноцветные украшения, что, глядя на них, душа поет. А Наде от таких внешних эмоций радостно — она счастливо улыбается!

Вместе и в радости, и в беде

Есть у жителей дома-интерната «Ящик славы»,- за стеклом складываются все медали, грамоты, которые достаются за участие в разных соревнованиях, творческих конкурсах. Очень активно, как говорит Н. В. Никифорова, помогают дому-интернату общественные организации «Береги природу», «Молодая гвардия», студенты из СВГУ, причем, ректор этого университета А. И. Широков всегда безотказен в организационной помощи. Студенты СВГУ — самые популярные здесь в плане организации досуговых мероприятий, за что огромное спасибо Анатолию Ивановичу за умение воспитывать в своих студентах сострадание, неравнодушие (хотя у кого-то из ребят это уже заложено, к счастью, с рождения). Безоговорочно спонсорскую помощь отказывает дому-интернату и депутат, генеральный директор Магаданэнерго В. Э. Милотворский.

— Лишний раз мы за финансовой помощью не обращаемся, потому что администрация Магаданской области, областной Департамент социальной поддержки нас достойно обеспечивают — им спасибо. И многое было сделано в плане ремонта в наш юбилейный год. В прошлом году учреждению исполнилось 40 лет. Но если нужно обратиться к спонсорам, нам не отказывают в помощи. Осознают, понимают…

Познакомилась я здесь и с таким человеком, которому дом-интернат дал и работу, и жилье. Сергей Андреев раньше жил здесь. Но ему, как сироте (равно как и еще одному сверстнику), было положено жилье. И эти формальности дом-интернат помог решить. Да еще и работу предоставил. Сергей Андреев трудится в этом доме рабочим по обслуживанию здания. Так-то! И счастлив, что у него есть и работа, и дом.

Так что, для кого-то дом-интернат — последний приют, а для кого-то…трамплин в хорошее будущее — с квартирой, работой. Бывает и такое!

А бывает, что сбывается сказка. Человек в глубине души ждет, что его заберут отсюда родственники (тут больше половины такого чуда ждут), но сам боится о себе рассказать родным.

Заместитель директора дома-интерната А. Н. Лекомцева рассказала мне историю, будто бы взятую из киноромана. Недавно нашлись родственники у одного обитателя этого учреждения.

— Мы везде пишем. В социальную сеть «Одноклассники», в передачу «Жди меня», стараясь найти родных. И вот у бывшего моряка, который сильно заболел и попал в дом-интернат, нашлась сестра из Краснодарского края. Моряк стеснялся, что он — больной и одинокий. А сестра настояла на его приезде. Или вот у одной бабушки — Валентины Кузьминичны — нашелся сын. Он в Калифорнии живет, и она с ним теперь при нашей помощи по Интернету переписывается. И она живет этими письмами, ее душа словно птица парит, так она счастлива, — рассказывает Анна Николаевна, — и мы будем продолжать поиски родных. И может, кто-то еще обретет семью, снова встретится с родными, которым он очень нужен, которые его по-настоящему любят….

Самым трогательным для меня был момент, когда я зашла в комнату к супружеской паре, которая приехала сюда из Сусумана. Так получилось, что супруг Владимир Георгиевич (он раньше работал сварщиком в родном поселке) пережил тяжелый инсульт. Супруга, пока могла, ухаживала за ним. А тут и у нее случилась беда — сильно вывихнула бедро. И — ни помочь друг другу, ни в магазин сходить. Пришлось оформляться в дом инвалидов. Обоим!

Мне показалось, что их сердца бьются в унисон. Они одинаково реагировали на мои рассуждения, одинаково всплескивали руками, об одном старались заговорить. Я едва сдерживала слезы, чтобы самой не всплакнуть. Они не предали друг друга. Они вместе были в радости, вместе переживают и свои тяжелые болезни. И ни за что, как сказали, друг друга не оставят. Они вместе 45 лет и безумно любят друг друга. Тоже благодарили за помощь администрацию дома-интерната, весь медперсонал и особенно санитарочек за их приветливость и умение вовремя помочь, поддержать….

Глядя на их измученные болезнями лица, и в тоже время осветленные взаимной любовью, я еще раз вспомнила одну из заповедей дома-интерната престарелых, которые составлял психолог этого учреждения:

«Старость — это не награда. Это испытание. Это чистилище перед уходом в небытие и все равны перед этим». Кто-то может и не согласиться с этой философского наполнения заповедью, потому что есть те, кому преклонный возраст – не помеха для радости. Но и категорично отрицать эту фразу невозможно, потому что никто не знает, какой у каждого из нас будет жизнь на закате лет.

Остановилась я взглядом и на еще одной заповеди, которая должна быть известна каждому из нас: «Почитай старость».

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...