Виктор Ведерников. КАМЕННЫЕ СТРЕЛЫ

(Опубликовано в №35 газеты «Заря Севера», 1997 год).

Впервые каменные стрелы, выложенные древними пастухами-оленеводами, я обнаружил в 80-м году в долине реки Майманджи.

Весной я бродил, охотясь, в окрестностях базы и в устье ручья Билек увидел одинокий холм. Холм был остатком древней ледниковой террасы и располагался очень удачно для обзора местности. Я решил осмотреть долину с вершины холма и стал на него подниматься.

На середине склона мое внимание привлекли упорядоченно выложенные белые камни. Валуны белого кварца были уложены в виде заостренной дуги, конец которой указывал на север, т. е. на вершину холма. Камни были подобраны одинакового размера, около 20-30-ти сантиметров в поперечнике. Они обросли лишайниками и вросли местами в мох и дернину. Длина дуги равнялась 3 — 3,5 м, а ширина составляла полтора метра.

На вершине холма я увидел еще более затейливый ребус, выложенный из таких же валунов. Один ряд был прямее и ориентирован с юга на север, К востоку от него в двух метрах выложены два круга, заключенные в квадрат. Один круг большой, другой помельче. Оба круга соединены двумя узкими рядами камней. Окружности не замкнуты. В каждой из них видны просветы.

Я стоял над каменными знаками и ломал голову. Каменный рисунок находился среди горелого стланика и успел зарасти молодняком. Пожар был давно, не менее 30-ти лет назад. Сгоревший стланик, судя по толщине ветвей, тоже был в возрасте не менее 30-ти лет. Следов обжига на камнях рисунка не наблюдалось. Из всего этого можно было предположить, что рисунки выложены минимум около 50-ти лет назад. Какую цель преследовал человек, выложивший этот ребус? Разгадка пришла осенью.

После окончания геологической съемки площади у меня было много свободного времени. Я днями бродил по долине Майманджи — рыбачил, охотился и собирал на склонах бруснику. О каменных знаках давно забыл. В один из дней, пробираясь в густом лесу долины, я наткнулся на древнюю сгнившую изгородь. Почему-то сразу вспомнился холм и его каменные знаки. Холм, кстати, находился неподалеку. Фрагменты изгороди шли поперек долины. Когда-то эта изгородь служила преградой для оленей и кордоном оленьих пастбищ. Поваленные жерди и плетни сгнили, заросли дерниной и толстым слоем мха. По степени сохранности остатков изгороди можно было предположить, что она была в исправном состоянии пятьдесят лет назад, но, возможно, и гораздо более.

Находка древнего дарпира была ключом к разгадке таинственных знаков, а через несколько дней открылся и смысл каменного рисунка.

… Осень становилась все суровей. Ночные заморозки сковывали стоялые лужи корочкой льда, а по берегам ручейков появились забереги. Лес давно оголился, стал неприглядным, серым и неопрятным. Наступила пора полного созревания брусники. Ранним утром я взобрался на отрог и шел, выбирая богатые брусникой места. Под утренними лучами солнца на фоне белого ягельника рубинами сверкали оттаявшие от заморозков ягодки брусники. Красоту зрелища дополняли зеленые листочки веточек. Таких богатых плантаций мне еще встречать не доводилось. Размер ягод доходил до сантиметра. Собирать такую ягоду — одно удовольствие.

С полным рюкзаком брусники я спускался в долину реки, откуда до базы рукой подать. У подножья на просторной поляне высокой террасы я увидел старый большой олений загон. Внутри его расположены два круглых кораля — один большой, другой поменьше. Оба соединялись между собой узким проходом. Постройки были настолько древними и ветхими, что теперь все лежало на земле и обросло мхом. Лишь кое-где сохранились покосившиеся пролеты ограды из толстых сгнивших жердей.

Восстановить картину всего комплекса былых построек было нетрудно. Все совпадало с рисунком на холме, даже перегородки-отсеки внутри каждого кораля. Здесь пастухи проводили выбраковку стада, подсчет оленей и отделение стельных важенок. Стрела на рисунке скорее всего указывала, куда уходило стадо на выпас. Прямая линия из камней означала дарпир, т. е. ту загородку, что я обнаружил в долине. Но самое удивительное заключалось в том, что древний рисовальщик-картограф расположил свою линию-дарпир в двух метрах от окружностей. Это походило на масштаб, т. к. изгородь в долине располагалась в двух километрах от кораля.

Две другие каменные стрелы были обнаружены в том же году по речкам Билек и Телеграфическая. Наиболее большой каменный указатель был выложен на широкой и открытой ледниковой террасе речки Телеграфической.

Мы шли маршрутом и время подходило к полудню. Эта терраса привлекала нас тем, что была продувной, и хоть на время чаевки у нас появлялась возможность отдохнуть от комаров. Поверхность террасы была твердой сухой и ровной, и с нее открывался широкий обзор местности. Место весьма удобное для стоянки, в чем мы убедились сразу же.

Оказалось, достоинства террасы оценили и пастухи, и здесь долгое время стояло их стойбище. Покинутое стойбище было захламлено, и мы решили устроить чаевку в сторонке, у опушки леса. Здесь-то мы и наткнулись на следы древнего поселения.

Сначала обнаружили длинную стрелообразную дугу, выложенную из валунов кварца. Ее длина составляла девять метров, а ширина три. Дуга была выложена в два ряда с двадцатисантиметровым промежутком. Во внутренней части дуги через равные интервалы камнями выложены три длинных ряда. Заостренный конец дуги указывал на север, где вдали виднелась высокая гора с широким, ровным плечом-площадкой типа высокогорного луга. На таких лугах любят пастись снежные бараны и олени, спасаясь от комаров. Кстати, в том же направлении находился и известный курорт Талая, до которого от стоянки было три дня пути. Вполне возможно, что три линии внутри стрелы могли означать количество переходов до Талой.

Можно уверенно говорить, что наша находка создавалась в одно и то же время, что и первая. Камни так же обросли дерниной и мхами, покрылись лишайниками и бурой пленочкой гидроокислов железа. В стороне от стрелы-указателя мы нашли такие же обросшие валуны, уложенные кругами диаметром 4-5 м. Их назначение было известно. Пастухи и сейчас придавливают валунами основания своих яранг. Таких колец было пять, а из этого следовало, что на древнем стойбище располагалось как минимум пять юрт.

В долине Билека стрела была выложена не на возвышенном месте, а на окраине огромной наледной поляны, поросшей голубичником. Ее длина 4,5 м. Острый конец дуги указывал на юг, в сторону низкого перевала, ведущего к старому коралю на Маймандже.

Последнюю каменную стрелу я обнаружил в 82-м году на водоразделе Кубаки. Тогда еще никто не знал об этом месторождении. Стрелу я нашел на гребне водораздела. По форме она ничем не отличалась от ранее виденных.

Заметить стрелу не легко, т. к. камни почти скрыты ягельником, к тому же ее закрывал куст молодого стланика метровой высоты. Я же обратил на нее внимание только потому, что делал рядом закопушку для опробования жилы на золотононость.

Создатель каменного знака не мог знать о золотоносности жилы, и, судя по расположению указателя, он направлял возможного путника к устью Большой Ауланджи. Вероятно там, в десяти километрах, находилось стойбище.

По каменным знакам, выложенным более чем полвека назад, а может и более, мне удалось проследить путь передвижения оленеводов в старину. По следам своих дедов кочуют и нынешние их потомки. Но большую значимость, пожалуй, имеет тот факт, как в старину аборигены нашли способ сообщать друг другу о месте своего расположения. Пастухи-оленеводы разной национальности, орочи и коряки, проживавшие за 600 км друг от друга, использовали одинаковые знаки.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...