Анжела Ударцева. ВСКОРМЛЕННАЯ НЕРПАМИ

(Из неопубликованного. Очерк был представлен на литературный конкурс им. Юрия Рытхэу в 2014 году).

Но истина души, но истина напева –

исток ее любви, и доброты, и гнева -

как ни стирай черты, ни изменяй слова,

в потомках навсегда останется жива!

Зоя Ненлюмкина.

Светлана Васильевна Брило — старейшина ассоциации коренных малочисленных народов и этнических групп Севера. Она по национальности чукчанка, родилась в поселке Шелагский, который когда-то был в Чаунском районе Чукотского автономного округа. Много лет живет в поселке Палатка Хасынского района Магаданской области, куда в 1965 году переехали с Чаун-Чукотки ее родители.

Светлана Васильевна во многом отличается от людей, которые вечно куда-то стремятся, бегут, суетятся. Нет, у нее тоже в жизни много хлопот, дел, которые надо успеть сделать. Но жизнь ее — размеренная и полная любви к людям. Рожденная на берегу Северного Ледовитого океана, у самой его кромки, на мысе Шелагский, она остается человеком, не стремящимся быть продуктом цивилизации.

И хоть давно уже нет ее родного поселка, но Светлана будто навсегда вобрала в свою душу огромный запас природной энергии Шелагского — тихий шума прибоя, свет полярного сияния, который ей до сих пор по ночам снится, она хранит всем сердцем любовь к национальным промыслам и творчеству своих предков — рыбаков и охотников.

Ее дочь Людмила Брянцева рассказала мне интересную историю из маминого детства.

-Знаете, — говорила мне тихонько Людмила в те моменты, когда я ездила с ней к представителям КМНС в рамках проведения акции по раздаче льготной рыбы, — вот вы решили написать очерк о моей маме. И я расскажу вам о том, что в силу скромности она вам никогда не скажет. Слушайте: в детстве, когда она была младенцем, у ее мамы были серьезные проблемы с кормлением грудным молоком. А кормить кроху очень нужно, как понимаете! Но чем? Малышка, а ей всего два-три дня от роду, могла умереть, потому что одной глюкозы, которой ее напоили сразу после рождения, не хватало. Как назло, в поселке были серьезные перебои с молочными смесями. И вот отец мамы, а он был хорошим охотником и рыбаком, пошел на маленькую хитрость.

Поскольку дедушка отлично знал жизнь и повадки нерп, то стал сдаивать у этих кормящих млекопитающих грудное молоко. Для этих целей он сделал небольшую заводь, где некоторое время и плескалось несколько нерп. Так удалось выкормить будто материнским — нерпичьим молоком младенца. Питалась она этим молоком длительное время. Хоть уже и завезли в поселок смеси, но на них резко не стали переводить малыша.

И, улыбнувшись, Людмила продолжила:

— С одной стороны, это хорошо, как вы знаете, ведь многие чукотские дети имеют слабое здоровье — ревматизм, заболевания дыхательных путей. И такое кормление пошло и моей маме, растущей слабым ребенком, на пользу, потому что нерпичье молоко жирнее и питательнее, чем у женщины. Но вот какие странности, которые продолжаются на протяжении всей ее жизни. Нерпы ее любят, будто бы свою. И если мы едем вместе с мамой на рыбалку к морю, то этой рыбалки может и не получиться.

Нерпы стараются ближе подойти к берегу, будто бы стремясь пообщаться с мамой, будто чувствуют в ней родную душу. Может, они понимают, что моя мама вскормлена на нерпичьем молоке? Или как тогда по-другому объяснить их неописуемую радость и такое доверие к ней — нерпы стараются ближе подплыть к маме, стоящей у воды. Лично у меня другого объяснения нет, особенно когда я вижу, как нерпы оживляются при виде мамы. А она, находясь на берегу, будто бы понимает их — и движения, и язык, представляете! Старается погромче музыку включить, чтобы им было весело. Говорит, что нерпы, как и люди, очень любят слушать добрую и веселую музыку и тоже, не хуже людей, хотят праздника.

И стоит только представить, как Светлана Васильевна — маленькая, худенькая, стоит на берегу и будто бы разговаривает с нерпами, вдруг фантазия начинает работать в сторону волшебства. Вот сейчас женщина, вскормленная этими животными, превратится в бойкую и симпатичную нерпу и навсегда уплывет в их морской и бездонный край. Но, понятно, что это всего лишь додуманный мною образ. Но такой красивый, совершенный — взятый из природы, где все в отличие от людей живет в мире гармонии. И мне хотелось не хуже нерпы, плескаться в этих фантазиях, ведь редко можно встретить человека, который с младенческих лет так близко связан с природой — не просто духовными узами, а гораздо большим единением с миром животных.

Светлана Васильевна, рожденная рядом с огромным океаном, очень сильно любит воду, свежий воздух.

И для нее всегда считалось и считается радостью, если семья выезжает на природу, пусть даже к небольшой реке или к ручейку, журчащем в лесу.

И хоть в поселке Палатка (Хасынский район, Магаданская область) нет моря и тем более океана, но вылазки на природу с родными, друзьями она всегда ждет с нетерпением.

— Я даже не могу это объяснить — почему я люблю именно с семьей, земляками выезжать или выходить на природу. Мы будто бы, пусть на некоторое время, возвращаемся к своим истокам, к тому, из чего мы родились, чему мы обязаны, а обязано человечество природным стихиям — огню, воздуху, земле, воде. Я отдыхаю на природе душой. И все время стремлюсь возвращаться к этой точке осмысления жизни – без цивилизации, без суеты. Ведь как бы ни развивалось человечество, какие бы высокие и новые технологии не придумывало, но если мы потеряем связь с природой — эти маленькие тонкие ниточки, то мы можем погибнуть. А нам, жителям Севера, еще больше надо это понимать и стараться не терять связь с природой.

Только в нынешнем мире, как понимает Светлана Васильевна, это с каждым разом все тяжелее делать. Национальные традиции нелегко сохранить без постоянной взаимосвязи человека с природой, а это должно проявляться в образе жизни — в охоте, рыбалке, оленеводстве и, конечно, в искусстве шитья национальных костюмов, обуви, бисероплетении. Она и ее младшая сестра Галина с детства, как губки, впитывали эти традиции и казавшийся привычным тогда, в детстве образ жизни.

Особенно в вышивке бисером Светлана Васильевна – непревзойденная мастерица. То, что она умеет делать своими руками — это будто бы постоянное возвращение к образу жизни, который она чаще видела, живя в маленьком поселке Шелагский. И хоть давно уже нет на карте этого поселка, ей иногда в мыслях кажется, что есть он, и по-прежнему живет также, как это было при ее детстве.

Светлана Васильевна просто очень сильно скучает по Чукотке и по малой Родине — по привычному шуму волн, крику чаек, родителям, которых давно уж нет.

Ее мама Ирина Николаевна Кергина была в Шелагском первым председателем колхоза. Имела образование «библиотечное дело» — и к ней земляки обращались всегда как к очень грамотному и начитанному человеку, каким и была Ирина Николаевна.

Ее супруг и отец двоих детей — Светланы и Галины — был родом из Череповца. Василий Александрович Ефремов заведовал в Шелагском почтой и связью, а еще сельским клубом. Маленькая Светлана любила ходить и на концерты в местный клуб, и на кинофильмы, которые крутил по вечерам ее отец. Любила она ходить и на узел связи — папа разрешал ей изучать азбуку Морзе. Столько было впечатлений, когда она выстукивала пальчиками на стареньком оборудовании.

В детстве Светлана многому научилась, потому что члены ее большой родни умели рыбачить и учили этим азам. А другие, когда Света гостила у родственников – оленеводов (неподалеку от Шелагского есть национальное село Янранай, которое до сих пор достойно живет и куда позднее родители Светы и Галины переехали) делились с ней секретами того, как надо пасти оленей. Так учили дяди, один из дедушек.

Очень яркие воспоминания из детства — это ее визиты в маленькую мастерскую к дяде-косторезу. Он делал настоящие чудеса из моржовой кости — его изделия выставлялись на всероссийских выставках в ВДНХ.

— Звали этого дедушку именем Тали. Ни фамилии, ни отчества у него не было. Он баловал меня, даря свои изделия, — вспоминает Светлана Васильевна, — у меня в школе были эксклюзивные перья, ручки. Еще когда чернильницы у нас были, а я пошла в школу в начале шестидесятых годов, то дядя делал мне перья из моржовой кости. Ой, как я гордилась этими шедеврами и берегла их!

А по женской линии сестрам Свете и Гале показывали, как надо правильно выделывать шкуры, шить из них одежду и… украшать сшитое бисером.

Последнее больше всего полюбилось Свете, она хранит необъяснимое притяжение к этому мастерству всю жизнь.

И позднее, когда из Шелагского (в связи с его закрытием) родители переехали семьей в Янранай, Света там еще больше старалась познавать секреты родных.

В Янранае, кстати, родители тоже продолжили творческо-административную работу. Отец заведовал почтовой связью и клубом, а мама была секретарем в сельсовете.

Но часто, как бы того хотелось, с родными не приходилось быть — с 1 по 4 класс Светлана училась в школе-интернате в Певеке.

Такие месяцы в разлуке с родителями были распространенным явлением, потому что родные школьников привыкли жить в своей стихии — на побережье или в тундре. А подрастающему поколению надо было набираться знаний, а, значит, ехать туда, где есть школы.

Но как только наступали каникулы, то снова удавалось окунуться в ставшую любимой среду, приезжая к маме и папе (сначала в Шелагский, а потом в связи с переездом родителей — в Янранай). А как она любила поездки на собачьих упряжках!

— Если надо было ехать домой или, наоборот, с каникул в школу вахтовкой, то мы не очень радовались, а вот когда говорили про собачьи упряжки, мы не скрывали эмоций и весело визжали. Как я любила такие поездки — не передать. Бегут по снегу нарты, а мы, сидящие на них, будто сливаемся с природой, чувствуем ее необъяснимую силу. Меня даже учили рисункам на снегу, согласно которым прокладывались маршруты. Настолько вот мы были связаны с природой, и нам казалось, что так будет всегда. Мы вырастем, и кто-то из мальчишек будет ездить на собачьих упряжках, а мы, девчонки, будем выделывать шкуры. Мама хоть у меня и работала на серьезных должностях, но главным считала выделку шкур, шитье национальной одежды, охоту, рыбалку…

Такая важная деталь — немало родных Светы говорили исключительно на чукотском языке. Да и сама Светлана до трех лет говорила только на родном — чукотском языке. Сейчас сама этому иногда удивляется, потому что в дальнейшем сильно привыкнув к русскому языку, уже некоторые чукотские слова начала забывать и вспоминает их только тогда, когда заглядывает в словарь или общается с теми, кто отлично знает чукотский.

Правда, таких людей тоже все меньше и меньше становится. Совсем недавно ушла из жизни Вера Николаевна Еттгы, любившая говорить, что родилась она в Певеке, во время кочевья родителей-оленеводов — она отлично знала чукотский. Последние годы жизни она ничего не видела. Но очень любила собирать своих земляков и что-нибудь из своей жизни, воспоминаний долго рассказывать на чукотском языке.

Одно из ярких воспоминаний детства Светланы — это когда ее дедушка вместе с другими земляками охотился на кита. И огромную тушу убитого кита тащили трактором по побережью, потом ее разделывали, разбирали по домам. Тогда это был праздник для всего поселка Шелагский. День большой и удачной охоты!

Так вышло, что в связи с частыми болезнями детей родители Светланы и Галины решили переехать в Палатку, где был более мягкий климат, нежели на Чукотке. У Светы был сильный ревматизм, а у Гали — отит.

Отец по-прежнему был верен своей профессии и работал линейщиком районного узла связи. А мама была мастером по пошиву обуви в Доме быта. С возрастом и ухудшающимся здоровьем, отец все чаще стал говорить о том, что он хотел бы побывать на родине — в Череповце. В прошлом он — участник Великой Отечественной войны. Светлана Васильевна имеет скупые сведения о его фронтовой жизни. Но помнит, что отец часто говорил о войне, о своей службе радистом, — он дошел до Кенигсберга, потом его ранило. А некоторое время спустя отец воевал с японцами.

Нередко давали о себе знать фронтовые раны. Было видно, чем ближе дело к солидной старости, тем сильнее он стал скучать по Родине. И когда пришла весть о смерти его сестры, он тут же поехал на материк, откуда уже не вернулся. Но никто из родных на него не обижался — наоборот, отнеслись с пониманием, родственные отношения поддерживались с ним постоянно и по возможности к нему родные с Севера ездили в гости.

— Я, сестра Галина, наша мама, — мы все очень сильно любили отца. Он был абсолютно беззлобным, отзывчивым человеком. Он нас с сестрой всегда учил любить природу. Помню, когда он уже в Палатке работал линейщиком и у него часто бывали командировки, то приезжая из тайги, он всегда привозил нам гостинцы — хлебушек или конфеты. И хоть мы уже были повзрослевшими детьми, а гостинцы — скромные, но мы обнимали папу и ждали угощения. А он говорил — вот, доченьки, это вам зайчики и все таежные жители передают привет. Это особенный хлебушек и конфеты — особенные. Они сделаны из доброты! Никогда не обижайте братьев меньших!

После переезда из Янраная в Палатку жизнь Светы будто бы разделилась на две части — чукотскую и колымскую. Хотя сильных перемен не было — и там Север, и здесь. Но все же, хоть Чукотка была и суровей в плане климата, она будто бы родная мать, она для Светы в сердце.

Как и ее мама Ирина, которая, хоть ее давно нет в живых, всегда рядом — в глубинах души. Мама Светланы была непревзойденная мастерица. В сапожной мастерской местного Дома быта она делала в лучших чукотских традициях обувь. И особенно большую славу приобрело блестящее искусство по изготовлению тапочек из нерпичьей шкуры, которые потом еще вышивались бисером. Света помогала маме вышивать тапочки бисером. Сегодня она рассказывает мне:

— Вышивается ведь обувь или одежда не по принципу — главное было бы красиво. Нет, каждый цвет имеет своё значение. Черный — это цвет земли, красный — крови и любви. Белый вбирает в себя все светлое, он также цвет преданности, словом, все имеет свой язык мудрости. И надо им правильно пользоваться.

Выучившись на швею, Светлана стала не просто помощницей мамы, а полноправным работником. Она была мастером по пошиву легкого женского платья.

А в последующем, когда сама стала иметь большую семью, занялась с мужем фермерством. Светлана родила четверых детей: Людмилу, Анастасию, Феликса и Станислава. Трое детей живут рядом. Только Насти нет, потому что она трагически погибла в аварии в 2001 году. Страшная трагедия, оставившая сильную зарубину на сердце у Светланы Васильевны. Годы хоть и набирают оборот, но прошлое не исчезло, оно существует и не только во снах, а словно в параллельном мире.

Но надо дальше жить и радоваться тому, что есть и на что можно отвлечься. Светлана Васильевна всегда в постоянном контакте с детьми, внуками. О чаще всего ей приходится обсуждать не только семейные, но и общественные дела со старшей дочерью Людмилой. Не так давно дочь Светланы Васильевны стала председателем районной ассоциации КМНС и, как могут оценивать многие и из числа представителей данной ассоциации, а районная власть, у Людмилы Александровны это вполне получается. А если нужен совет, мама всегда рядом — подскажет, подбодрит. Вместе они ездили и на областную конференцию в Магадан, где происходила смена председателя областной ассоциации КМНС.

По мнению и Светланы Васильевны, и ее дочери, администрация Магаданской области, а также администрация Хасынского района, в котором живут Светлана Брило и ее родные, стараются уделять внимание проблемам коренных малочисленных народов Севера и есть ощутимая материальная и социальная поддержка, когда можно рассчитывать и на помощь спонсоров, и на работы целевых программ, направленных на развитие национальной политики.

— Есть определенный и дельный диалог с представителями власти, — говорит старейшина КМНС С. В. Брило,- позволяющий по-настоящему заботиться о земляках, а ведь порой малейшая, но очень своевременная помощь может глубоко порадовать. Скажем, недавно у нас были юбилеи у земляков — Варвары Афанасьевны Федотовой — тоже уважаемой старейшины, и у Ольги Мартыновны Готовцевой — нашего члена КМНС. И их мы от души поздравили, подарив скромные, но памятные подарки, — говорит Светлана Васильевна, — очень обнадеживает, что уже стали, хочу отметить, регулярно проводиться национальные праздники — каждый год отмечается Новый год эвенов и чукчей — Хэбденек и раз в два года – чукотский праздник большой рыбы Бакылдыдяк. Это происходит на лоне природы. Хэбденек проводится на окраине Магадана, на берегу реки Дукча, впадающей в Охотское море, а Бакылдыдяк празднуется по традиции в Ольском районе, на Нюклинской косе. Мы собираемся на праздники и независимо от того, кто из нас кто — какой национальности и какой должности и места работы, мы превращаемся в одно целое, отдавая поклон Ее величеству Природе и священным обрядам наших предков.

Светлана Васильевна на время задумалась, а потом продолжила разговор:

— И, конечно, каждый раз я вспоминаю о Чукотке. Та же прибрежная галька, та же соленая морская вода, которую всю взглядом, как ни всматривайся, не охватить, словно переносит меня к родному берегу — в Чаунскую губу, на мыс Шелагский, где я бегала девчонкой, где любила у дедушки угонять лодку и ничего не боясь, отправлялась рыбачить. Как бы хотелось там снова побывать! Совсем недавно к нам, спустя 25 лет, приезжал чукотский ансамбль «Эргырон». Двадцать пять лет не было его гастролей в Магадан – и вот, на 60-летие Магаданской области, в конце 2013 года они приехали! Мы вместе вспоминали, что когда-то мы были одним регионом, и сейчас остаемся земляками.

До сих пор от их выступлений мурашки по коже — так здорово было, так профессионально! Я и смеялась, и рыдала, потому что так танцевать и петь могут только истинные патриоты Чукотки. А еще, — и глаза Светланы Васильевны заблестели, она сделала паузу и неторопливо, обдумывая каждую фразу, продолжила, — я мечтаю хоть одним глазком увидеть полярное сияние.

Такое красивое, доброе и волшебное. Сказочные переливы небесных сил — их никогда не вышить бисером на национальном костюме. Хотя так сильно хочется приблизиться к такому величественному мастерству природы- искусницы, старательно вырисовывающей на темном подоле небосклона чудесные росписи. Росписи появляются и исчезают, а потом появляются другие — и само полярное сияние, словно гениальная композиция! И если прислушаться, можно уловить ритмы музыки, а не только оценить сверкающий наряд природы.

Да будет хранимо северное небо этим священным светом совершенства мироздания…

…Помню, мне приходилось со знакомыми рассекать на моторной лодке по Чаунской губе. Было июльское лето 2003-го года. Ледяные куски, будто от громадного айсберга, разбившегося вдребезги еще на пути в Чаунскую губу, старались задевать борта. Мы как раз были неподалеку от мыса Шелагский, который тогда, клубящийся дымом, и больше похожий на серую пузатую горку, на меня впечатления не произвел.

Кто-то из знакомых вскользь сказал, что когда-то тут был одноименный поселочек. Но это тоже мне ни о чем не говорило. Да и что я о нем тогда могла знать, только приехав на Чукотку? Ровным счетом ничего. Зато мне было интересно наслаждаться природой – такой скромной и в то же время богатой.

Вот гордо по песчаному берегу вышагивал длинноногий журавль, а чуть поодаль от берега в глаза будто впивалось разноцветье, которое словно красочными венками то там, то здесь вырывалось из серо-зеленых сплетений мха. Завораживала полная бесконечности глубокая вода Восточно-Сибирского моря, покорившегося Северному Ледовитому океану…

А за некоторыми льдинами, как поплавки лениво плавающими на поверхности воды, я вдруг усмотрела смешные мордочки с усами, которые следили за нами. Это были веселые нерпы, — они незаметно пытались нас сопровождать.

Как знать, может родственницы этих забавных морских «шпионов», сопровождающих нашу лодку, когда-то спасли жизнь Светлане, выкормив ее нерпичьим молоком, о чем я узнала лишь спустя десятилетие после этого путешествия на лодке – уже когда встретилась с ней на Колыме, куда я снова вернулась с Чукотки.

Так у нас, людей, соединяются пути, расходятся и снова соединяются, как темно- лиловые волны, стремящиеся убежать вдаль и раствориться в бесконечности… 

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...